Очень часто под стратегией понимается всё, что угодно. Иногда — цель. Иногда — финансовая модель. Иногда — набор инициатив, красиво разложенных по кварталам и аккуратно покрашенных в корпоративные цвета. Иногда — презентация на 80 слайдов, после которой всем как будто стало солиднее, но жить легче почему-то не стало.
И да, конечно, «через три года занять 20% рынка», «выйти на миллиард», «стать номером один в сегменте» — звучит приятно. У лидеров вообще зудит инстинкт значимости: оставить след, показать «я был здесь» и моя жизнь имела значение. В бизнесе этот зуд еще и прекрасно легализован через стратегические цели.
Но цель — это еще не стратегия.
Стратегия — это большое КАК.
Как мы придем к этой цели? За счет чего? Какую игру выбираем? Где будем конкурировать? Кому будем нужны настолько, чтобы нас выбрали? Чем заплатим? От чего откажемся, хотя очень хочется оставить себе все игрушки сразу и еще место на полке для будущих?
Потому что цель можно объявить. Можно даже вдохновенно объявить. Можно собрать команду, торжественно посмотреть в сторону горизонта и сказать: «Коллеги, мы идем туда». И все вроде бы даже кивнут. Некоторые — с выражением лица «ну наконец-то», некоторые — «опять началось», некоторые — «интересно, кто в этот раз будет крайним».
Но если у цели нет «ради чего большего», если она не связана с реальностью бизнеса, рынка, команды и внутренней ответственностью первого лица, она останется красивым домиком, подвешенным в воздухе. Мозг послали работать над абстрактным облаком — мозг и построил путь к абстрактному облаку. Все честно.
Хилые стратегии часто являются следствием хилых целей. Не маленьких, нет. Цель может быть огромной, пафосной, прямо «диагноз для санитаров», но внутренне пустой. Не прожитой. Не выбранной. Не связанной с энергией действия.
И тогда стратегия превращается в набор мероприятий по обслуживанию красивой фантазии.
А настоящая стратегия начинается там, где у лидера хватает честности сказать: вот это я выбираю. Вот ради чего. Вот какие ограничения вижу. Вот где нам будет больно. Вот от чего мы отказываемся. Вот почему эта цель не только моя игрушка, но и задача системы, которую я готов собирать, удерживать и вести.
Потому что цель — это ответственность.
И вопрос не в том, есть ли у компании стратегическая цель.
Вопрос в том, есть ли у первого лица и команды достаточно внутренней свободы, честности и мужества, чтобы выбрать путь к ней в реальности, а не в презентации.
И да, конечно, «через три года занять 20% рынка», «выйти на миллиард», «стать номером один в сегменте» — звучит приятно. У лидеров вообще зудит инстинкт значимости: оставить след, показать «я был здесь» и моя жизнь имела значение. В бизнесе этот зуд еще и прекрасно легализован через стратегические цели.
Но цель — это еще не стратегия.
Стратегия — это большое КАК.
Как мы придем к этой цели? За счет чего? Какую игру выбираем? Где будем конкурировать? Кому будем нужны настолько, чтобы нас выбрали? Чем заплатим? От чего откажемся, хотя очень хочется оставить себе все игрушки сразу и еще место на полке для будущих?
Потому что цель можно объявить. Можно даже вдохновенно объявить. Можно собрать команду, торжественно посмотреть в сторону горизонта и сказать: «Коллеги, мы идем туда». И все вроде бы даже кивнут. Некоторые — с выражением лица «ну наконец-то», некоторые — «опять началось», некоторые — «интересно, кто в этот раз будет крайним».
Но если у цели нет «ради чего большего», если она не связана с реальностью бизнеса, рынка, команды и внутренней ответственностью первого лица, она останется красивым домиком, подвешенным в воздухе. Мозг послали работать над абстрактным облаком — мозг и построил путь к абстрактному облаку. Все честно.
Хилые стратегии часто являются следствием хилых целей. Не маленьких, нет. Цель может быть огромной, пафосной, прямо «диагноз для санитаров», но внутренне пустой. Не прожитой. Не выбранной. Не связанной с энергией действия.
И тогда стратегия превращается в набор мероприятий по обслуживанию красивой фантазии.
А настоящая стратегия начинается там, где у лидера хватает честности сказать: вот это я выбираю. Вот ради чего. Вот какие ограничения вижу. Вот где нам будет больно. Вот от чего мы отказываемся. Вот почему эта цель не только моя игрушка, но и задача системы, которую я готов собирать, удерживать и вести.
Потому что цель — это ответственность.
И вопрос не в том, есть ли у компании стратегическая цель.
Вопрос в том, есть ли у первого лица и команды достаточно внутренней свободы, честности и мужества, чтобы выбрать путь к ней в реальности, а не в презентации.